В чем обвиняли ежова

О детстве Николя Ежова практически ничего не известно. Это и понятно: дорвавшись до власти, он постарался подчистить все источники, где содержались сведения о его происхождении и ранних годах. Вскользь неизвестный период жизни Ежова затрагивает в своей автобиографии литературовед Елена Скрябина.

От своей знакомой, родители которой были домовладельцами, Елена Александровна узнала, что отец Николая Ежова какое-то время работал дворником в одном из старых районов Петербурга. Его сын-сорванец, тогда подросток, отличался прескверным характером: любимое занятие Коли – истязание животных и издевательство над малолетними детьми. Главное – причинить кому-то боль.

Скрябина отмечала, что при выходе Николая из дома во дворе разбегалась вся детвора. С ним не хотели иметь дело даже взрослые.

По слухам, неуравновешенный ребенок одно время находился на лечении в психиатрической больнице.

Ежов рано перестал расти. Даже в сравнении с невысоким Сталиным (172 см) он выглядел карликом — 1 метр 51 см. По этой причине он был признан негодным к строевой службе. Свой малый рост Ежов компенсировал неуемным тщеславием и жаждой возвыситься над теми, кому природа благоволила.

Главное, по словам коллег, что отличало Ежова – он не умел вовремя остановиться. Возможно благодаря болезненному желанию работать с избытком карьерист и был замечен Сталиным.

Несмотря на природную жестокость Ежов был человеком трусливым.

Однако и они не пострадали от всесильного наркома.

С особым извращением

К мужеложству Ежов пристрастился, будучи еще 15-леним подростком, после чего не раз вступал с мужчинами в интимную связь.

С новой силой окунулся он в омут однополой любви после гибели жены.

Этот период уже находившийся под следствием нарком описывал в заявлении, датированным 24 апреля 1939 года: «В 1938 году были два случая педерастической связи с Дементьевым, с которым я эту связь имел, как говорил выше, еще в 1924 году.

Когда в марте 1938 года по обвинению в антисоветской деятельности расстреливали Бухарина, Рыкова, Ягоду и других видных партийцев Ежов распорядился сделать так, чтобы те, кого еще не расстреляли наблюдали за казнью своих товарищей, готовясь занять их место.

Вещи своего предшественника Ягоды Ежов по известным только ему причинам оставил себе и хранил их до конца своих дней.

В этом наборе были: коллекция порнографических фотографий и фильмов, пули, которые извлекли из расстрелянных Зиновьев и Каменева, а также резиновый фаллоимитатор.

С именем Сталина 1

10 июня 1939 года Николаю Ежову было предъявлено официальное обвинение в шпионаже в пользу ряда западных стран, в заговоре против руководства СССР, в подготовке госпереворота, в организации убийств видных партийных деятелей.

После расстрела тело Ежова поместили в железный ящик и отвезли на кремацию. Все, что осталось от главного палача НКВД было сброшено в общую могилу на Донском кладбище столицы, где накануне захоронили расстрелянного Бабеля. Рядом покоится и его жена Евгения с тремя родными братьями.

Источник: Нарком Ежов: шокирующие факты

Мавр сделал своё дело.

Ежов перешёл все возможные границы. Исполнитель почувствовал себя вершителем человеческих судеб. Его откровенно боялись даже самые приближённые к Сталину люди. Казалось, ещё чуть-чуть, и НКВД оттеснит партию от рычагов власти.

Сам Сталин позже рассказывал соратникам, что, позвонив как-то Ежову, обнаружил: глава НКВД вдребезги пьян. Возможно, Иосиф Виссарионович эту историю придумал, но факт есть факт — остановиться Ежов не мог.

В августе 1938 года первым заместителем Ежова по НКВД и начальником Главного управления государственной безопасности был назначен Лаврентий Берия, сменивший на этом посту наркома Михаила Фриновского.

В январе 1939 года Ежов присутствовал на торжественном заседании, посвящённом 15-летней годовщине смерти Ленина, но делегатом на XVIII съезд ВКП(б) избран уже не был.

Советник Гитлера и двойник президента

Ежов знал, что последует дальше, и потому беспробудно пил. 10 апреля 1939 года Ежова вызвали в ЦК к Маленкову. На выходе из кабинета он был арестован. Его поместили в Сухановскую особую тюрьму НКВД.

Впрочем, что говорил Ежов, уже было неважно. 3 февраля 1940 года приговором Военной коллегии Верховного Суда СССР он был приговорён к расстрелу. Приговор привели в исполнение на следующий день, а труп сожгли в крематории на территории Донского монастыря.

Об аресте и расстреле Ежова в советской прессе не сообщали вообще — он просто исчез. О том, что он больше не герой Страны Советов, можно было понять только из обратного переименования улиц и населённых пунктов, названных в его честь.

Из-за этого о Ежове ходили самые невероятные слухи, вплоть до того, что он сбежал в нацистскую Германию и служит советником Гитлера.

Николай Ежов — не самая популярная фигура среди деятелей советской эпохи. Но о нём внезапно вспомнили в 2008 году, после избрания на пост президента США Барака Обамы. Выяснилось, что черты лица нового хозяина Белого Дома удивительно похожи на черты лица Николая Ежова. Такая вот ирония судьбы.

— Да, да! Когда ты почувствовал, что тебя схватили за руку, так ты пришел, поспешил. А что до того? Заговор составлял?

Сталина хотел убить? Руководящие работники НКВД готовили заговор, а ты как будто в стороне! Ты думаешь, я ничего не вижу. А ну-ка вспомни, кого ты такого-то числа посылал к Сталину дежурить? Кого? С револьверами. Зачем возле Сталина револьверы? Сталина убить? А если бы я не заметил? А?

Ежов был полным невеждой. Имел незаконченное низшее образование — только 2 класса начальной школы. Как бы мы ни относились к Дзержинскому, но нельзя отрицать, что он был человеком образованным. Менжинский вообще был интеллектуал и полиглот — знал то ли 12, то ли 15 языков, хорошо разбирался в точных науках. Генрих Ягода, конечно, не был интеллектуалом, но был грамотным, в молодости работал фармацевтом. Хотя все они были палачи.

Читайте также:  Что такое публичное обвинение в уголовном процессе

1 Когда Ежов приступил к работе в НКВД, он начал с обновления кадров в центре и на местах. В аппарат наркомата, который был значительно расширен, пришли сотни новых людей, главным образом работников из областей. В четыре раза были увеличены оклады сотрудников НКВД. Они значительно превышали оклады работников партийных и государственных органов, были выше, чем в армии.

Своим величайшим достижением Советская власть всегда считала планирование. Однако в планировании экономики она не очень преуспела, ни один пятилетний план не был выполнен, хотя всегда трубили о колоссальных успехах. Зато террор тоже развернулся по плану. Каждая республика, область получили установки — сколько людей надо арестовать и уничтожить.

Помимо всего прочего в 1937-1938 годах Ежов направил Сталину 383 списка арестованных из числа руководящих работников и членов их семей, они включали тысячи людей. Если Сталин ставил напротив фамилии цифру 1 (первая категория) — это означало смерть. Цифра 2 — тюрьма или лагерь. Росчерком пера тирана решались судьбы людей.

Из ЦК поступают одно за другим указания об арестах людей, близких Ежову, входивших в состав его команды. Чекисты сажают за решетку своих недавних начальников.

В июне сбежал к японцам начальник Дальневосточного управления НКВД Г. Люшков. Оставив свою одежду и документы на берегу Днепра, инсценировав самоубийство, перешел на нелегальное положение нарком внутренних дел Украины А. Успенский. Застрелился начальник Управления НКВД по Ленинградской области М. Литвин.

Первый заместитель Ежова Фриновский был назначен наркомом Военно-морского флота, но вскоре тоже очутился в тюрьме.

2 Евгения Соломоновна Фейгенберг, по первому мужу — Хаютина, в момент знакомства с Николаем Ежовым была замужем за дипломатом А. Гладуном. Разведясь со вторым мужем, стала Евгенией Ежовой. Она была довольно известной журналисткой. К ней в гости захаживали писатели, артисты, художники. Любимец советского народа, полярный исследователь Отто Шмидт был ее близким другом.

Ежов успел прочесть это письмо и успел отравить ее люминалом. Правда, сделал ли он это сам или ее отравили по его приказу, неизвестно. Не исключена и версия самоубийства. Однако многие сотрудники НКВД были уверены — Ежов сам отравил жену (см.: Б. Соколов. Наркомы страха. М, АСТ-Пресс, 2001).

В августе 1938 года Лаврентий Берия назначается первым заместителем наркома внутренних дел. Для Ежова это был уже третий звонок. Он понял, что готовится его смещение. Но надежда умирает последней. Водка помогала огоньку этой надежды не гаснуть.

В октябре 1938 года начальник Ивановского областного управления НКВД В. Журавлев направляет в ЦК ВКП(б) письмо, в котором сообщает о крупных недостатках в деятельности наркомата внутренних дел. Журавлев писал, что он не раз докладывал наркому Ежову о подозрительном поведении некоторых работников НКВД — они арестовывают много невинных людей, в то же время не предпринимают мер по отношению к подлинным врагам народа. Однако все его сообщения Ежов просто игнорировал.

Однако ситуация складывается таким образом, что 23 ноября он вынужден подать Сталину заявление об отставке. 24 ноября Политбюро принимает постановление: 1. Удовлетворить просьбу тов. Ежова об освобождении его от обязанностей народного комиссара внутренних дел СССР. 2. сохранить за тов. Ежовым должности секретаря ЦК, председателя комиссии партийного контроля и наркома водного транспорта.

Предчувствуя близкий конец, Ежов ищет утешение в водке. Глушит ее, запершись в кабинете.

10 января 1939 года Николай Иванович получил выговор от председателя Совнаркома Молотова за манкирование (по причине запоя) своими обязанностями в Наркомате водного транспорта.

В марте 1939 года проходил 18-й съезд партии. Перед его завершением в одном из залов Кремля собрался так называемый сеньорен-конвент съезда, т. е. совет старейшин, представителей делегаций. Ежов все еще был членом ЦК и присутствовал на этом заседании. За столом президиума сидели Андреев, Молотов и Маленков. В глубине за их спинами сидел с трубкой во рту Сталин.

Андреев сказал, что съезд заканчивает работу, и следует обсудить кандидатуры в состав ЦК. В первую очередь в список включили тех немногих, кто входил в состав прежнего ЦК. Дошла очередь до Ежова.

— Какие мнения будут? — спросил Андреев.

После минутного молчания раздался чей-то возглас:

— Сталинский нарком, все его знают, надо оставить.

— Ежов! Где ты там? А ну, подойди.

Из задних рядов вышел и подошел к столу Ежов.

— Ну, как ты о себе думаешь? — спросил Сталин. — Ты можешь быть членом ЦК?

Ежов побледнел и срывающимся голосом ответил, что вся его жизнь отдана партии, Сталину, что он любит Сталина больше своей жизни и не знает за собой ничего, что могло быть причиной такого вопроса.

— Да? — иронически спросил Сталин. — А кто такой Фриновский? Ты Фриновского знал?

— Да, конечно, Фриновский был моим заместителем. Он.

Сталин прервал Ежова и начал спрашивать, кем был Шапиро, кем была Рыжова, кто такой Федоров? К этому времени все эти люди были уже арестованы.

— Иосиф Виссарионович! Да ведь это я — я сам! Вскрыл их заговор, я пришел к вам и доложил.

Читайте также:  Кого обвинили в краже золотого пояса

Сталин не дал ему продолжить.

— Да, да! Когда ты почувствовал, что тебя схватили за руку, так ты пришел, поспешил. А что до того? Заговор составлял?

Сталина хотел убить? Руководящие работники НКВД готовили заговор, а ты как будто в стороне! Ты думаешь, я ничего не вижу. А ну-ка вспомни, кого ты такого-то числа посылал к Сталину дежурить? Кого? С револьверами. Зачем возле Сталина револьверы? Сталина убить? А если бы я не заметил? А?

Затем Сталин обвинил Ежова в том, что тот развил слишком кипучую деятельность и арестовал много невиновных, а виновных скрывал.

— Не знаю, товарищи, можно ли его оставить членом ЦК? Я сомневаюсь. Подумайте. Но я сомневаюсь.

Ежова, конечно, единогласно из списка вычеркнули, а он после перерыва в зал не вернулся и не был больше на съезде.

10 апреля 1939 года Ежова вызвали в ЦК к Маленкову. Разговор был недолгий. О чем — неизвестно. На выходе из кабинета Маленкова его ждали три чекиста. Капитан госбезопасности Шепилов предъявил ему ордер на арест, подписанный Берией. Его провели по зданию ЦК, посадили в ожидавшую машину. Есть и другие версии ареста.

Привезли в Сухановскую тюрьму под Москвой, в которой содержались особо опасные враги режима. Здесь еще недавно Ежов сам пытал заключенных. Его привели в комнату, где из мебели были только стол и стул, а в стене несколько железных дверей. Это были боксы. Ежова заперли в один из них размером с небольшой шкаф. Когда его выпустили оттуда, приказали раздеться. Заставили снять все, включая нижнее белье.

Сидевший за столом чекист внимательно рассматривал одежду, сапоги, буквально обнюхивал каждый шов. Совершенно голого Ежова поставили к стене, велели широко расставить ноги. Шарили в волосах, раздвигали ягодицы, заставили широко открыть рот и осветили полость фонариком.

На первом же допросе, который провел старший следователь следственной части НКВД СССР Сергиенко, бывший шеф Лубянки услышал:

— Вы арестованы как изменник партии и враг народа, как агент иностранных разведок. Предлагаем вам, не ожидая изобличения, приступить к показаниям о черной предательской работе против партии и Советской власти.

Конечно, имеются в 12 томах дела Ежова обвинения в незаконных арестах, но они занимают там скромное место. Судили Ежова не за то, в чем он действительно был виноват. В основном его обвиняли в том, что бывший нарком якобы возглавлял заговор в НКВД, был шпионом разведок Польши, Германии, Англии, Франции и Японии. Готовил государственный переворот.

С этой целью намеревался использовать террористов и собирался пустить их в действие при первом удобном случае. Ежов и его сообщники Фриновский, Евдокимов, Дагин практически подготовили на 7 ноября 1938 года путч, который по замыслу его вдохновителей должен был выразиться в террористических акциях против руководителей партии и государства во время демонстрации на Красной площади в Москве.

Внедрив заговорщиков в аппарат Наркомата иностранных дел и в посольства за границей, Ежов и его сообщники стремились обострить отношения СССР с окружающими странами в надежде вызвать военный конфликт. Среди обвинений было и много оригинальных. Например, Ежов якобы умышленно размещал лагеря с заключенными вблизи границ, чтобы подкрепить интервенцию Японии восстанием узников ГУЛАГа.

Некоторые обвинения, возможно, соответствовали действительности. Гомосексуализм Ежова. Тогда это считалось уголовным преступлением. Ежов не чурался интимных связей с женщинами, но предпочитал все же мужчин (см.: Борис Соколов. Указ. соч.).

5 Первым следователем по делу Ежова был Сергиенко. Его сменил Родос, затем следствие поручили вести старшему лейтенанту госбезопасности А. Эсаулову. Он вел себя пристойнее Родоса. Не только не бил, но даже не кричал на Ежова. К тому же бывший хозяин Лубянки уже признал все обвинения.

Ежова обнадежил спокойный тон допросов, которые вел Эсаулов. Ранее под нажимом обоих следователей он признавал все, что от него требовали.

— Послушайте, — вдруг сказал Ежов, — ну какой же я шпион? Никто меня не вербовал. Наврал я, все наврал.

— Не надо было врать, — сухо сказал Эсаулов, презрительно посмотрев на маленького человечка, у которого тряслись руки и который готов был разрыдаться в истерике.

Он уличил бывшего наркома в том, что тот приукрасил свою биографию. Писал, что отец был рабочим. Эсаулов уличил его во лжи. Ежов признал, что отец владел чайной.

— У нас есть сведения, что эта чайная служила еще и притоном, — сказал следователь. — Это так?

— Да. Она фактически была домом свиданий.

— Это был дом терпимости, и отец на этом зарабатывал. Когда чайную закрыли, он малярничал. (Как раз подходящее социальное происхождение для врага народа Ежова — сын хозяина публичного дома.)

Эсаулов продолжал задавать вопросы, касающиеся биографии Ежова.

— Следствие располагает данными, что вы знаете еврейский язык. Почему вы это скрываете?

— Я не знаю еврейского языка, если не считать несколько слов и выражений, которые я узнал от своих знакомых из числа евреев.

— А вот у нас есть сведения, что со своей женой вы часто говорили по-еврейски.

— Это какая-то ошибка. Я не могу говорить по-еврейски. Да и жена знала еврейский язык плохо и никогда ни с кем из евреев на нем не говорила.

1 февраля 1940 года старший лейтенант госбезопасности Эсаулов подписал протокол об окончании следствия. Первый следователь по делу Ежова Сергиенко теперь был заместителем начальника Следственной части НКВД СССР. Именно он своей подписью утвердил обвинительное заключение по делу Ежова.

Читайте также:  В чем обвиняли довлатова

Эсаулов стал зачитывать текст этого заключения бывшему наркому. Ежову были предъявлены такие основные обвинения:

1. Являлся руководителем антисоветской заговорщической организации в войсках и органах НКВД.

2. Изменил Родине. Был шпионом польской, германской, японской и английской разведок.

3. Стремился к захвату власти в СССР, готовил вооруженное восстание и террористические акты против руководителей партии и правительства.

4. Занимался подрывной, вредительской работой в советском и партийном аппарате.

5. Организовал убийство целого ряда неугодных ему лиц, могущих разоблачить его предательскую работу, и имел половые отношения с мужчинами (мужеложство).

Эсаулов закончил зачитывать текст заключения. Только теперь Ежов осознал, что он на себя наговорил и подписал. Ему предъявляются обвинения еще почище, чем Зиновьеву и Каменеву.

— Вы признаете свою вину?

— Нет, — ответил Ежов. — Я требую, чтобы со мной встретился кто-то из членов Политбюро.

От неожиданности следователь чуть не упал со стула.

— Что? — переспросил он.

— Я отрицаю все, что сообщил на следствии о моей заговорщицкой и шпионской работе. Этого не было.

— Но вы подписали все протоколы допросов. Все! — закричал Эсаулов.

— Я сделал это, чтобы меня не били. Все можно проверить. Если мне не дадут встретиться с членом Политбюро, я все расскажу на суде.

Следователь вскочил, лицо его стало красным, и от волнения он начал задыхаться. Заявление Ежова, который давно уже выглядел сломленным и послушным, грозило неприятностями. Он отправил его в камеру и стал думать, как лучше доложить начальству о том, что случилось.

На следующий день в Сухановскую тюрьму приехал Берия. Он уже докладывал Сталину, что следствие закончено и дело Ежова передается в суд. А этот жалкий коротышка начнет все отрицать, наговорит лишнего. Конечно, суд свое дело знает, ему это не поможет. Но все это ни к чему.

Берия начал с того, что поставил перед Ежовым графин с водкой и вазу с фруктами.

— Выпей, успокойся. Дай, я сам налью, а то у тебя руки трясутся. Даже такие махровые троцкисты, как Радек и Раковский, все признали, разоружились перед партией. У них хватило на это мужества. Им сохранили жизнь. А ты ведешь себя как трус. Если ты все признаешь, тебе тоже сохранят жизнь.

— Можете обещать, что мои родственники не будут репрессированы? Они ни в чем не виноваты.

— В этом можешь не сомневаться. Выпей еще и иди. Если сознаешься и все честно расскажешь, тебе будет сохранена жизнь.

Ежов не поверил ни одному слову Берии. Но в отношении его родственников Берия выполнил свои обещания — ни один из них не был арестован.

6 На следующий день 2 февраля 1940 года дело Ежова рассмотрела Военная коллегия Верховного суда СССР в составе председателя В. Ульриха и членов суда Ф. Клипина и А. Суслина. Ни прокурора, ни адвоката, ни публики в зале не было. Только конвойные и секретарь суда. Еще недавно Ульриху передавал распоряжения Сталина или давал свои личные указания Ежов, кого и как осудить.

Сейчас он получил указания насчет самого Ежова. На суде Николай Иванович заявил: «В тех преступлениях, которые в обвинительном заключении, я признать себя виновным не могу. От данных на предварительном следствии показаний я отказываюсь. Они мной вымышлены и не соответствуют действительности. На предварительном следствии я говорил, что я не шпион, что я не террорист, но мне не верили и применяли ко мне избиения.

Ежов особенно остановился на своем первом заместителе Фриновском, которому очень доверял и считал даже своим другом.

Николай Ежов так ничего и не понял. Он оставался зомбированным фанатиком, которого Сталин втравил в охоту на врагов народа. Он считал, что это враги, вредители и диверсанты бросили его в тюрьму, они, а не Сталин, отдали его под суд. Он не способен был мыслить самостоятельно. На суде он заявил: передайте товарищу Сталину, что умирать буду с его именем на устах.

Суд совещался недолго. Ульрих зачитал приговор — расстрел с конфискацией всего ему лично принадлежащего имущества.

Приговор окончательный и на основании постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года приводится в исполнение немедленно.

В деле № 510 по обвинению Ежова имеется справка, подписанная начальником 12-гоотделения 1-го спецотдела НКВД СССР лейтенантом госбезопасности Кривицким: «Приговор о расстреле Ежова Николая Ивановича приведен в исполнение в Москве 4 02 1940 г. Акт о приведении приговора в исполнение хранится в архиве 1-го спецотдела НКВД СССР.

Советские люди не могли поверить, что кровавый карлик вот так просто исчез. Появилось множество мифов. Говорили, что он сумел убежать и живет в Германии, стал советником у Гитлера. Что он сидит в Сухановской тюрьме в одиночной камере и его не выводят даже на прогулки, что он заведует баней на Колыме, и еще много чего говорили в том же духе.

Источники:
http://bayanay.info/index.php?newsid=19944
http://storm100.livejournal.com/4719699.html

Читайте также:
Adblock
detector