В чем державин обвиняет вельможу


Вельможу должны, составлять
Ум здравый, сердце просвещенно,
Собой пример он должен дать,
Что звание его священно.

Как червь, оставя паутину
И в бабочке взяв новый вид,
Влазурпу воздуха равнину
На крыльях блещугцихлетит,
В прекрасном веселясь убранстве,
С цветов садится на цветы:
Так и душа небес в пространстве Не будешь ли бессмертна ты?

Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный, Металлов тверже он и выше пирамид; Ни вихрь его, ни гром не сломит, быстротечный, И времени полет его не сокрушит.

Назначение поэта Державин видел, прежде всего, в посредничестве его между Создателем и людьми.

Поставленный в позор — выставленный напоказ.

Перлы перские — персидский жемчуг.

Бразильски звезды — бриллианты.

Калигула! твой конь в сенате. Римский император Гай Цезарь Калигула (12—41 гг.), отличавшийся крайней жестокостью и самодурством, по преданию, назначил своего коня консулом (высшая государственная должность).

Чтоб мужу бую умудриться. Т. е. глупому человеку сделаться мудрым. Державин указывает, что эти стихи относятся к генерал-прокурору сената А. Н. Самойлову (1744—1814) (Об. Д., 633).

Всяк думает, что я Чупятов. Гжатский купец Чупятов торговал в Петербурге пенькой. После пожара своих кладовых объявил себя банкротом; чтобы избежать неприятностей от верителей, притворился сумасшедшим, навесил на себя разноцветных лент и медалей, будто бы присланных его невестой, мароккской принцессой (Об. Д., 634). Смысл этих стихов Державина заключается в том, что всякий, кто не имеет истинных заслуг перед государством, похож в своих орденах на Чупятова.

А ты, второй Сарданапал. Сарданапал — Царь древней Ассирии. Имя его в литературе эпохи классицизма было нарицательным для обозначения человека, окружившего себя сказочной роскошью и погрузившегося в разврат. Из Об. Д. видно, что эта и последующие строфы относятся к ряду крупнейших вельмож екатерининского двора — Потемкину, Безбородко, Зубову и другим (Об. Д., 635).

Токай — город в Венгрии, в окрестностях которого производится знаменитое токайское вино.

Левант — т. е. Турция.

А там израненный герой. «Многие седые заслуженные генералы у кн. Потемкина и гр. Безбородко и у прочих вельмож сиживали часто несколько часов в передней между их людей,

(1743-1816)

Так ты всем матерь равна буди.

Враги, монархиня, те же люди;

Ударь еще и разжени,

Но с тем, чтоб милость к ним пролити.

Как и предшествующие ему просветители, Державин надеялся на просвещенного монарха, от воли которого зависит все:

На то ль, на то ль сей только свет,

Чтоб жили в нем рабы, тираны,

Друг друга варварством попраны,

С собою свой носили вред?

Внемлите, князи всей вселенной,

Статуи, без достоинств, вы!

Перед лицом смерти происходит как бы переоценка ценностей. Рождается мысль о природном равенстве людей, независимо от их ранга и состояния, поскольку все они подвластны одному и тому же закону уничтожения. Державин создает выразительные, зрительно ощутимые картины, достигая этого приемами контрастного изображения, сталкиванием противоречивых понятий:

Монарх и узник – снедь червей,

Сегодня бог, а завтра прах.

Где стол был яств, там гроб стоит.

Жалким и ничтожным оказываются богатство и титулы:

Подите счастья прочь возможны,

Вы все пременны здесь и ложны:

Я в дверях вечности стою.

Но признавая всемогущество смерти, Державин не приходит к пессиместическому выводу о бессмысленности человеческого существования. Напротив, быстротечность жизни придает ей особенную значимость, заставляет выше ценить неповторимые радости жизни:

Жизнь есть небес мгновенный дар;

Устрой ее себе к покою

И с чистою твоей душою

Благославляей судеб удар.

Глагол времен! Металла звон! – звук маятника как бы сиволизирует неумолимое течение времени.

Ода приобретает философский характер: поэт размышляет о смерти и жизни, о тайнах бытия, о неизбежности грядущего. Но жизнеутверждающее начало побеждает, побеждает тяга Державина к земной жизни, земным радостям.

И словом: тот хотел арбуза,

А тот соленых огурцов.

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь — я раб — я червь — я бог!

Как и Ломоносов, Державин поражал величием картины мироздания, в котором человек лишь маленькая частица. Но человек – вершина создания природы и значение его на земле велико:

Я связь миров, повсюду сущих,

Я крайня степень вещества,

Я средоточие живущих,

Черта начальна божества.

Не внемлют! Видят – и не знают!

Покрыты мздою очеса:

Злодейства землю потрясают,

Неправда зыблет небеса.

И хотя Державин своими стихами хотел упрочения русской государственности на основе соблюдения законности и был далек от посягательства на трон, тем не менее эти стихи действовали на умы возбуждающе.

Хочу достоинства я чтить,

Которые собою сами

Умели титлы заслужить

Похвальными себе делами;

Кого ни знатный род, ни сан,

Ни счастие не украшали;

Но кои доблестно снискали

Себе почтенье от граждан.

Вся мысль его, слова, деянья

Должны быть – польза, слава, честь.

Чей труп, как на распутье мгла,

Лежит на темном лоне нощи?

Не ты ли, счастья, славы сын,

Великолепный князь Тавриды?

Не ты ли с высоты честей

Незапно пал среди степей?

Державин сравнивает жизнь с водопадом, жизнь низвергается с высот счастья подобно водопаду. Необычайно зримой и красочной картиной открывается ода:

Алмазна сыплется гора

С высот четыремя скалами;

Жемчугу бездна и сребра

Кипит внизу, бьет вверх буграми;

От брызгов синий холм стоит,

Далече рев в лесу гремит.

Лишь истина дает венцы

Заслугам, кои не увянут,

Лишь истину поют певцы.

Раздумья о тех, кто достоин бессмертия, приводят Державина к созданию образа другого полководца, Румянцева, в деятельности которого поэт видит идеал истинной гражданственности:

Блажен, когда стремясь за славой,

Он пользу общую хранил,

Был милосерд в войне кровавой

И самых жизнь врагов щадил.

Благословен средь поздних веков

Да будет друг сей человеков.

О Россы! нет вам, нет примеру,

И смерть сама вам лавр дает.

Какая в войсках храбрость рьяна!

Какой великий дух в вождях!

С середины 90-ых годов поэт все чаще обращается к темам частной жизни, к воспеванию земных радостей бытия. В прославлении частной жизни, свободной от обязанностей, налагаемых всей системой государственной иерархии, в уходе от мирской суеты Державин сближается с сентименталистами. Однако Державину не присущи чувства меланхолии, разочарованности в жизни, стремление замкнуться в мире личных переживаний. Даже в анакреонтических стиховторениях он остается поэтом-гражданином.

Источники:
http://rvb.ru/18vek/derzhavin/02comm/053.htm
http://studopedia.ru/1_10094_gavrila-romanovich-derzhavin.html

Читайте также:
Читайте также:  В чем украинцы обвиняют россию
Adblock
detector